Постмодернизм представляет собой интеллектуальное
течение в философии, искусстве и других областях, которое, подобно экзистенциализму
в середине столетия, выражает основные тенденции современной культуры.
Известно, что ускоренное технологическое развитие, сделавшее более доступными
средства связи, передвижения и межкультурного общения, в конце 60-ых
привело к радикальному изменению качества жизни. Этот творческий подъем
имеет как положительную, так и отрицательную сторону, но отрицательная
оказывает мощное влияние на психологию личности.
Итог суммарного действия этих процессов
- децентрация индивида. Общество постмодерна подрывает опыт тех, кому
необходимо ощущение укорененности собственного бытия в чем-то "внешнем",
"объективно истинном". Современные технологии вовлекают людей в орбиты
различных культур и субкультур, в результате базисное общественное согласие
исчезает.
По самому своему существу постмодернизм
имеет эпистемологическую направленность: он ставит под сомнение объективизм,
предлагая взамен субъективистскую и релятивистскую перспективу.
Истоком, такой позиции по праву может считаться
замечание, сделанное Фридрихом Ницше более ста лет назад, - все наше
знание лишь перспектива. В своей крайней форме философия постмодернизма
отрицает объективное и измеряет истину лишь субъективным опытом. Это
весьма спорное утверждение. Но все же мне кажется важным признать, что
такой конструктивистский подход, без сомнения, приложим к большинству
категорий человеческого опыта, особенно, это относится к психологической,
психосоматической, общественной, культурной, духовной и подобных им
сфер деятельности.
В определенном смысле конструктивизм как
аспект постмодернизма созвучен философским идеям Ханса Вайингера, под
сильным влияним которого находился А. Адлер. Вайингер признавал важность
мыслительных конструктов, а также, вероятно, и условных схем, выдумок,
фантазий, полагая, что эти представления, реальные или иллюзорные, могут
стать основой образа жизни человека. Постмодернизм идет еще дальше,
утверждая, что целые культуры и исторические эпохи живут в соответствии
с принципами, абсолютный характер которых обосновать невозможно.
Для новоевропейской культуры были характерны
изрядное самодовольство, самомнение, уверенность в том, что рационалистический
подход к истине окончателен и не подлежит пересмотру. Эра постмодерна,
начиная с конца 60-ых, характеризует себя тем, что развенчивает основы
новоевропейской культуры. Почти обожествленная европейцами Нового времени
наука предстала под постмодернистским взглядом впадающей в бесчисленные
ошибки обманщицей, чреватой к тому же непредсказуемыми последствиями
экологического кризиса. Авторитет в любой его форме был низвергнут политическими
бурями, прокатившимися по миру, особая роль в этом принадлежала войне
во Вьетнаме. Религиозный авторитет, подвергнутый сомнению в предшествующую
секулярную эпоху, в еще большей степени уступил свои позиции под натиском
нового "альтернативного" мистицизма, начало которому положила психоделическая
революция. Под вопрос были поставлены также основоположения искусства,
истории и целого ряда других областей.
Существенным источником идеологии постмодернизма
стала феминистская критика многих аспектов культуры, от языка до способов
мышления. И точно так же, как с движением за гражданские права солидаризировались
самые разные меньшинства, феминистская критика была позже использована
другими группами для того, чтобы подвергнуть сомнению общепринятые представления
о красоте, здоровье, устройстве семьи, сексуальности, "несостоятельности",
и т.п. /.../
И все же на широкую публику постмодернизм
оказал незначительное влияние. Он ничего не добавляет к опыту децентрации,
он лишь пытается рационально осмыслить этот опыт, порожденный ускорением
процесса развития и умножением жизненных альтернатив.
Такое осмысление осуществляется в двух
направлениях. Одно теоретически гипостазирует тип нигилизма, свойственный
звездам рок представлений: апеллируя к подростковому сознанию, они акцентируют
внимание исключительно на негативной стороне окружающего мира, не предлагая
при этом никакой конструктивной альтернативы. Другой подход рассматривает
изменения с позиции соавторства. Он подчеркивает, что постмодернистская
критика побуждает людей к принятию ответственности за построение мира
их мечты. Важнейшие пункты программы такого рода будут представлены
ниже.
Но прежде давайте признаем серьезную потерю:
от иллюзии истины как практически достижимой цели придется отказаться.
Эта утрата выравнивает людей в ощущении децентрации.
Однако существует подход, предлагающий
вместо канувшего в Лету новый универсальный центр: само творчество может
стать основополагающей ценностью. Здесь напрашивается аналогия с идеей
Адлера о том, что "социальный интерес" выполняет в сознании организующую
функцию, и миссия социальной группы состоит в вытеснении незрелого индивидуалистического
представления о том, что человек должен утвердить себя доказав свое
превосходство над другими. Это представление, выступающее также источником
патологического нарциссизма, преодолимо. Самооценка осуществляется наиболее
целостно, когда индивид чувствует ее полезность в более широком контексте
группы или всего человечества. Сходным образом и абсолютная, объективная
истина имеет тенденцию к "симбиозу" с некоторым набором идей, обрамленных
контекстом изменяющихся обстоятельств.
С другой стороны, творчество как основополагающий
принцип, призывает к постоянной готовности пересматривать старую и рассматривать
новую информацию сквозь призму настоящего момента. И это ни коей мере
не плоский нравственный релятивизм, скорее речь идет о перманентном
переоценивании как об осознанной функции социального взаимодействия.
/.../
Теперь мы можем перейти к изложению восьми
практических задач психотерапии в эпоху постмодерна.
1. Сделать творчество основополагающей
ценностью.
Вместо того, чтобы потакать людям в их
стремлении к самооправданию или иллюзии собственной правоты во всех
случаях, следует помочь им переорентироваться на цель творческой эффективности.
Необходимо развивать у пациентов высокую оценку спонтанности и практичности,
умение "свежим взглядом" посмотреть на проблему с абсолютно новой или
иной точки зрения.
2. Помочь клиентам в создании "личной
мифологии".
Помочь им построить историю их собственной
жизни с элементами приключения и героического эпоса. В ходе преодоления
чувства неполноценности, возникающего как по поводу семьи, субкультурной
принадлежности, так и по поводу собственных умственных или телесных
возможностей, человек способен "переоформить" всю свою жизнь.
Даже на философском и религиозном уровнях
индивид может участвовать в том, что в самом общем смысле я бы назвал
личным религиозным паломничеством. Опции мультикультурного "меню", ставшие
доступными в интеллектуальной литературе последней половины столетия
делают это осуществимым. То же относится к экологической, психологической,
духовной и личной сторонам образа жизни.
Следующим расширением психологии, религиозности,
практики с учетом социального интереса станет объединение людей в сообщества
со сходными идеалами.
3. Помочь клиентам выработать трансперсональную
(выходящую за пределы личности) перспективу как основу мировоззрения.
Здесь можно синтезировать идеи Адлера,
Юнга и Ранка. Социальный интерес является прекрасной целью, и все же
в нем отсутствует определенный резонанс с основополагающей психосоциальной
динамикой. Человек всегда обладает той или иной степенью интуиции относительно
своей связи с всеобщей целостностью мироздания. И эта интуиция, когда
ей следуют, является источником глубокого эстетического и познавательного
опыта, катарсиса смысла. Психиатр гуманистического направления Виктор
Франкл превратил поиск смысла в неотъемлемую часть эффективной психотерапии.
Высоко оценивали его и другие экзистенциально ориентированные психотерапевты.
Дальнейшее построение личной мифологии
состоит следующем: нужно помочь клиентам в найти в ходе чтения, размышлений,
бесед с друзьми и т.п. субъективно истинные трансперсональные мифологические
образы.
4. Помочь индивиду принять плюралистический
образ своего Я.
Необходимо шире использовать метафору
многообразного Я - не столько для того, чтобы синтезировать или контролировать
его, сколько для того, чтобы предоставить свободу выражения различным
его составляющим. С помощью этой метафоры человек сможет осознанно разрешить
себе выступать в одно время в родительской роли, в другое - в детской,
быть серьезным и безалаберным, дающим и получающим, активным и пассивным
и т.д. Следование единому и единственному способу бытия в мире обедняет
личностный стиль и неизбежно снижает способность адаптации к различным
ситуациям. Кроме того, плюралистическая модель позволяет изменить множество
конкретных практических действий. Скажем, внутренние конфликты можно
разрешать в ходе переговоров, а не навязыванием воли одной части Я другой.
(В последнем случае подавленная часть стремиться найти непрямой, завуалированный
и/или откровенно патологический способ выражения.)
Одна из характерных особенностей постмодернизма
состоит в том, что индивид оказывается под перекрестным огнем тысяч
советов, предложений, рекомендаций и т.д., о том, как ему стать лучше,
иметь больше, словом, так или иначе призывающих его к достижению превосходства.
Это ведет к переизбытку выбора, или тому, что Герген назвал " насыщенным
Я". Эти призывы апеллируют к множеству желаний и таким образом пробуждают
различные, требующие удовлетворения части Я. Признание последних в качестве
частичных (а не целостных) Я позволяет воздействовать на них посредством
сублимации или дисциплины отказа ( которая является частью предложенного
Западу буддизмом и йогой).
5. Помогать людям больше узнавать о
других культурах.
Это относится к знанию о нормах и образе
жизни не только иностранцев, но и представителей другого пола, сексуальной
ориентации, возраста, субкультурной принадлежности и т.п. В противоположность
новоевропейской культуре, пестовавшей идеал приверженности своим собственным
ценностям и образу жизни как единственно верным, постмодернизм помогает
понять, что с точки зрения настоящего и будущего чужое мировоззрение,
возможно, имеет целый ряд преимуществ.
6. Предложить эклектический подход
к лечению.
Пациенты с одинаковым "диагнозом" все
же обладают различным набором интересов, слабостей, преимуществ, и эти
особенности часто влияют на прогноз в большей степени, чем сам по себе
диагноз. Если психиатр не владеет всем спектром терапевтических возможностей
(а владеют им очень немногие), то ему следует уподобиться врачу, имеющему
сеть взаимоотношений с "узкими" специалистами - физиотерапевтами, диетологами,
иглотерапевтами и т.д., каждый из которых предлагает определенный метод
лечения. При этом идеальный врач несет всю полноту ответственности за
ход лечения. Так же нужно поступать и нам в психотерапии. /.../
7. Помогать пациентам развивать в себе
способность к метапознанию, мышлению о мышлении.
Не то, чтобы каждый пациент во что бы
то ни стало должен был выработать в себе такой навык - часто лечение
осуществляется без этого и приводит к хорошим результатам. Нам также
не следует подвергать пациентов терапии только для этого. Мы должны
научить их определенным навыкам, помочь в осознании важнейших вещей,
смягчить симптомы, потом позволитьте им уйти, чтобы жить и учиться самостоятельно.
В большинстве случаев краткосрочная терапия является наиболее подходящей.
И все же в наших силах "посеять семена" и поддерживать наших клиентов
в их стремлении читать, беседовать с друзьями, применять навык самосознания.
В определенном смысле эта цель более соответствует
нашей системе образования. Я предвижу, что обучение навыкам самопознания
и межличностного общения станут основными предметами в учебных программах
XXI века.
8. Выдвинуть формирование навыков на
передний план психотерапии.
Это актуально не только для описанных
выше навыков, но и для навыка гибкости ума. Поскольку постмодернизм
подчеркивает уместность различных подходов, способность варьировать
угол зрения особенно ценна в сегодняшнем стремительно меняющемся мире,
а значит ее необходимо формировать.
Лучшим из известных мне методов развития
указанной способности является своего рода ролевая игра, в ходе которой
клиентам, студентам или членам группы помогают время от времени изменять
роли. Им предлагается рассмотреть ситуацию глазами своих "оппонентов",
" внешних наблюдателей" или людей с отличными от их собственных убеждениями.
Им помогают исследовать видение других людей как бы изнутри с тем, чтобы
извлечь из него как можно больше чувств, установок, предрассудков, -
словом, всего, что потом может было бы подвергнуть сомнению и переоценке.
Думаю, что систематическое участие в таких
социодраматических ролевых играх ведет к новому типу познания, который
по уровню развития опережает "формально оперантное мышление" Ж. Пиаже.
Человек привыкает менять угол зрения, анализировать любую установленную
систему отсчета и использует эти новации для обогащения целостного процесса
познания и принятия возрастающей ответственности. Я подозреваю, что
этот способ мышления представляет собой необходимую следующую ступень
в эволюции сознания, поскольку он уравновешивает смирение и жизнеспособность,
развивает активную способность работать в группах на благо общей цели.
