2004: Ромек Е.А. Аристотель жил. Аристотель жив. Аристотель будет жить… вечно?

Аристотель жив и будет жить // Экзистенциальная традиция: философия, психология, психотерапия. 1/2004 (4). С.48-62. 

 
К 80-летию профессора  Алексея Васильевича Потемкина 
 
Подражание Аристотелю должно быть таким, чтобы любовь к нему [никогда] не доходила до той степени, когда его предпочитают истине, ни таким, когда он становится предметом ненависти, способным вызвать желание опровергнуть его [во что бы то ни стало]. 

Аль-Фараби 
 
Аристотель умер в 322 г . до н.э. Случилось это в Халкиде на о. Эвбея, куда он бежал после смерти Александра Македонского, опасаясь преследований со стороны сограждан-афинян. Он прожил короткую для греческого философа жизнь. Платон умер в возрасте 80 лет, Пифагор –104, Зенон Цитийский, говорят, уморил себя голодом на пороге столетнего юбилея. Аристотелю было всего 62. Однако учение его и сегодня живее всех живых. 
 
С логикой Аристотеля, его представлениями о том и об этом сталкиваешься постоянно – в науке и в обыденном знании, в языке, в политике, в религии. Его считают отцом множества дисциплин – помимо философских, психологии, физики, медицины (вместе с Гиппократом), астрономии (вместе с Птолемеем), биологии (вместе с Линнеем) и др. Он - самый цитируемый автор всех времен, высший авторитет, а, значит, и потенциальный примиритель враждующих научных школ, направлений и подходов. 
 
Это могло бы служить примером триумфа традиции, преемственности, столь редкого в наши дни уважения к старшим, если бы идеи великого грека применялись осознанно, с учетом их исторического контекста и логических границ, с учетом многовековой традиции освоения и преодоления Аристотеля. Увы, они воспроизводятся в качестве истин в последней инстанции. При этом большинство современных людей искренне считает их собственными убеждениями , не имея ни малейшего представления ни о трактатах из которых они заимствованы, ни, тем более, о трактатах, посвященных критике и опровержению этих идей. 
 
С исторической точки зрения в популярности учения Аристотеля ничего удивительного нет. В 335 г . до н.э. он основал свой Ликей. Философы, группировавшиеся вокруг него, еще в IV в. получили название перипатетиков. Эта философская школа просуществовала около восьми столетий. В IV – I вв. до н.э. Теофраст, Эвдем Родосский, Аристоксен Тарентский и др. еще пытались развить дело учителя и, в частности, применить разработанную им логику к изучению отдельных наук. В I - IV исследовательские амбиции уступили место служению: Андроник Родосский, Боэт Сидонский, Ксенарх, Стасей Неапольский и др. занимались преимущественно изданием и комментированием работ Аристотеля. В IV в. античный перипатетизм прекратил самостоятельное существования и слился с неоплатонизмом. А в 529 г . император-христианин Юстиниан закрыл Афинскую академию как оплот и рассадник язычества. И кто знает, стал бы Аристотель крупнейшим авторитетом христианской теологии, если бы первоначально он не утвердился в этом статусе в теологии исламской. 
 
В IX - X вв. наследие Аристотеля перешло к арабам и благодаря им выжило. Ярким свидетельством отношения мусульманских интеллектуалов к трудам Первого Учителя является отрывок из книги «О происхождении философии», авторство которой Ибн-Аби Усайбиа приписывает Аль-Фараби. Согласно этому сочинению, после смерти Аристотеля заботу о его наследии взяли на себя 12 учителей философии из Александрии. Последним из них был Андроник. Именно ему было поручено после победы Цезаря над Клеопатрой скопировать книги, переписанные при жизни Аристотеля и его учеников. Одна копия этих книг была оставлена в Александрии, другая – перевезена в Византию. С приходом христиан изучение книг Аристотеля приостановилось: богоугодной была признана лишь небольшая часть работ по логике. Позже в связи с преследованием сирийских христиан центр восточного перипатетизма переместился в Антиохию. Там жил один ученый человек, знавший оригиналы работ Аристотеля. У него было два ученика - один родом из Харрона, другой – из Мерва. Уроженец Мерва обучил Ибрахима аль-Марузи и Йуханна бен-Хайлан. У Марузи обучался Абу-Бишр Матта, который в последующем обучил Абу-Насра аль-Фараби, крупнейшего знатока Аристотеля на исламском Востоке [6, с.27]. 
 
Приведенная Ибн-Аби Усайбиа летопись напоминает иснад – принятое в мусульманской традиции с конца VIII в. перечисление тех, кто из поколения в поколение передавал хадисы – высказывания пророка, служившие основой исламской этики и законодательства. Одно это сходство дает представление о весе Аристотеля в арабском мире. Труды Аристу – так звали его арабы – комментировали Ибн-Сина из Бухары, Аль-Газали из Багдада, Туфейль из Севильи, Ибн Рушд (Аверроэс) из Кордовы и др. Им было нелегко. «Я прочел этот трактат 200 раз», - написал Аль-Фараби на полях аристотелевского трактата «О душе». Героическое усердие мусульманских герменевтов вдохновляло Борхеса: «…Я хотел описать процесс одного поражения. Сперва я подумывал о том архиепископе кентербеийском, который вознамерился доказать, что Бог един; затем об алхимиках, искавших философский камень; затем об изобретавших трисекцию угла и квадратуру круга. Но потом я рассудил, что более поэтичен случай с человеком, ставившим себе цель, доступную другим, но не ему. Я вспомнил об Аверроэсе, который, будучи замкнут в границах ислама, так и не понял значения слов “трагедия” и “комедия”» [5, с. 160] 
 
Несмотря на подобные трудности, арабоязычные перипатетики сберегли наследие Аристотеля. Именно через них Запад впервые познакомился с ним в XI – XII вв. В течение долгого времени европейцы знали из Аристотеля только переводы с переводов его произведений и арабские комментарии на его сочинения. Испанские арабы и евреи переводили эти переводы с арабского на латынь. В таком виде они попадали в университетские программы, схоластические диспуты и богословские трактаты. В XIII в. Фома Аквинский воссоздал учение Аристотеля о бытии и познании в усеченно-догматической форме, после чего оно было фактически канонизировано католической церковью. De jure томистская версия учения Аристотеля была канонизирована в 1567 г ., когда Фома Аквинский был признан пятым «учителем церкви». 
 
Вплоть до XVIII столетия обучение на всех четырех факультетах европейских университетов предполагало заучивание работ Аристотеля наизусть. Цитирование его трудов, так же как и Священного писания, считалось безусловным доказательством истинности тех или иных идей. Будучи инкорпорированной христианской теологией, философия Аристотеля стала для образованных европейцев универсальной системой базисных идеализаций, определявшей представления о мироздании, нормы и автоматизмы мышления. 
 
Первый сокрушительный удар по этой системе нанес Коперник. Доказав что Земля вращается вокруг своей оси и вокруг Солнца, он не просто сделал великое открытие в астрономии, но совершил нечто большее, нечто невозможное. Скромный поляк опроверг самого Аристотеля, доказал, что Первый учитель подвержен ошибкам и заблуждениям, так же как простые смертные. Кроме того, Коперник привел неподвижный, целесообразно (иерархично) устроенный, наилучший из всех возможных, а потому не подлежащий изменению, мир Аристотеля-Птолемея в движение . И вместе с ним пришли в движение незыблемые до той поры убеждения образованных европейцев. Коперник подготовил почву для скептиков и бунтарей. И они не замедлили появиться. 
 
Вот уже Бруно пишет о бесчисленности миров во Вселенной, критикует понятие Materia Prima Аристотеля, отваживаясь утверждать, что материя в себе самой содержит источник развития. А Галилей обнаруживает с помощью им же изобретенного телескопа несметное скопление звезд, образующих Млечный путь, спутники Юпитера, фазы Венеры, пятна на Луне и Солнце и тем опровергает перипатетическое представление о вечности и неизменности небесного мира. Вот уже Монтень выступает против закоренелых предрассудков и предубеждений, высмеивает схоластическую теологию, бросает гордое: «философствовать – значит сомневаться». Вот уже Бэкон открыто восстает против доктрины Аристотеля, призывает современников к «глубочайшей реформе духовной сферы», пишет «Новый Органон», в котором, правда, на собственном примере демонстрирует коварство открытых им idola theatri . «Новаторский» метод эмпирической индукции, предложенный Бэконом в этом сочинении, фактически воспроизводит очищенную от схоластических наслоений логику Первого учителя. 
 
Понадобилось еще около двух столетий для того, чтобы в дискуссии о методе познания, в которой приняли участие Бэкон, Декарт, Гоббс, Спиноза, Гассенди, Локк, Шефтсбери, Лейбниц, Вольтер, Ламетри, Гольбах, Дидро, Гельвеций, Вольф, Лессинг, Гаман, Гете и многие другие, были выявлены границы аристотелевской логики и осознана ее неадекватность целям (любой) науки. Только после этого в конце XVIII – начале XIX вв. немецкие философы - Кант, Фихте, Шеллинг, Гегель, Фейербах, а позже и Маркс, смогли разработать диалектику как метод теоретического мышления. Этот метод К. Маркс применил в исследованиях цикла «Капитала», М. Хайдеггер – при написании «Бытия и времени» , Л.С. Выготский открыл с его помощью закон генезиса высших психических функций, Б.Ф. Поршнев -реконструировал самую возможность естественного происхождения человека, И.А. Соколянский и А.И. Мещеряков -впервые в мировой практике добились успеха в полноценном развитии слепоглухонемых детей. 
 
Принципы диалектики многократно переоткрывались представителями частных дисциплин под давлением логики исследования. Достаточно вспомнить психоаналитический метод З. Фрейда, теорию органических систем Л. фон Берталанфи или общую теорию систем И. Пригожина, превращенную Г. Хакеном в «синергетику». 
 
Итак, в истории мысли - истории науки и философии - метафизика и логика Аристотеля преодолены . Не отвергнуты, не отброшены, а сняты, проработаны, как выражаются психотерапевты . Метафизика вписана в контекст места и времени. Формальная логика понята как необходимый момент теоретической деятельности, без которого эту деятельность нельзя начать, и которым ее невозможно закончить, если, конечно, вас интересует закон изучаемых явлений. 
 
Но одно дело – наука, сфера поиска и риска, в которой любые технологии мышления проходят проверку на истинность логикой исследуемого предмета, аргументами оппонентов, и – last but not least – практической эффективностью, и совсем другое – образование. Институт образования консервативен по самой своей природе, поскольку его функция заключается в сохранении и передаче социального опыта. К сожалению, чаще всего эта функция сводится к трансляции готовых знаний - некоторого корпуса сведений, «которые должен знать каждый цивилизованный человек». В следствие этого возникает фундаментальный разрыв между логикой, приоритетами, потребностями науки (как, впрочем, и практической жизни) и программами образования. Именно сфера образования является «оплотом и рассадником» преодоленного человечеством учения Аристотеля. Конечно, затверживать труды Первого учителя наизусть в наши дни ни школьников, ни студентов не заставляют. Большинство из них не прочло трактата «О душе» и единожды. Однако в принципах отбора и изложения учебного материала, способах презентации достижений различных научных дисциплин, приемах систематизации и классификации знаний, в постулатах, предлагаемых учебниками и справочниками в качестве истин, не требующих доказательства, Аристотель господствует почти безраздельно.

Страницы