2005: Ромек Е.А. Кто такие психотер​апевты, чтобы учить нас жить?

Таким образом, упорнейшая десятилетняя борьба за гипноз, потребовавшая от Фрейда значительных материальных и психологических затрат, рассорившая его с медицинским сообществом, изменившая круг его общения и весь ход жизни, завершилась, как раз «когда час победы настал», сознательным отказом от гипноза... Сам мэтр объяснил этот выходящий за рамки здравого смысла поступок следующим образом. «Если, согласно старинной врачебной формуле, идеальная терапия должна быть быстрой, надежной и не вызывать неприязни у больного, то метод Бернгейма отвечал по крайней мере двум из этих требований». Он не занимал много времени и не доставлял хлопот не только больному, но и врачу, для которого запрещение с помощью одних и тех же приемов самых различных симптомов становилось со временем «монотонным занятием». «Это была не научная деятельность, а работа подмастерья, которая напоминала магию, заклинания и фокусы». Но третьему требованию надежности внушение не отвечало ни в каком отношении. «К одному больному его можно было применять, к другому - нет; в одном случае удавалось достичь многого, в другом - очень малого, неизвестно почему. Еще хуже, чем эта капризность метода, было отсутствие длительного успеха. Через некоторое время, если вновь приходилось слышать о больном, оказывалось, что прежний недуг вернулся или заменился новым» [ 10, с.287 ] .

Метод прямого внушения как нельзя лучше отвечал традиционному представлению врачей о неврозе, как о мнимом заболевании (симуляции), представлению, с которым Фрейд столкнулся по возвращении их Сальпетриера. «Врач говорит больному: да у вас ведь ничего нет, это только нервы, а потому я несколькими словами за несколько минут могу освободить вас от недуга» [ там же, с.288]. В этой легкости - коварство внушения: создавая видимость эффективности и быстроты терапии психических расстройств, оно отсекает возможность познания их причин, поскольку, устраняя симптомы, скрывает и консервирует порождающую их основу, которая спустя некоторое время заявляет о себе теми же или новыми симптомами. Эти дефекты суггестивного «воздействия на психику» делают его непригодным для целей психотерапии. «…Подлинный психоанализ (а, следовательно, и психотерапия, поскольку психоанализ является ее исходной формой. – Е.Р.) начался с отказа от помощи гипноза», - писал Фрейд [ там же, с.186 ] .

Тем не менее, в современной России целая армия «харизматических» целителей превратила зависимость пациентов и регулярное возобновление их «симптомов» в источник собственного безбедного существования. И это – настоящая золотая жила. По данным Восточно-европейского института психоанализа в 2000 г . в России насчитывалось 300 тысяч экстрасенсов, «гуру», шаманов и пр., получавших доходы, превышавшие бюджет Министерства здравоохранения РФ [8, с.5] .

Безусловно, психотерапевтическая деятельность, равно как и деятельность «суггестотерапевтов», являющаяся не чем иным, как обыкновенным мошенничеством, нуждается в правовом регулировании. Вот уже несколько лет в Государственной Думе РФ находится несколько альтернативных проектов закона «О психотерапии». Но, даже если закон все-таки будет принят, что кажется почти невероятным, он вряд ли сможет защитить россиян от произвола внушения. И дело тут не только и не столько в том, что законы у нас не «работают» - взять хотя бы судьбу замечательного закона «Об авторском праве…». Гораздо важнее другая проблема, заставляющая вспомнить о недоумении «честных» психотерапевтов, взирающих на очереди у офисов «гипнонаркологов» и «биоэнергетиков». Почему «большая часть людей, которых природа», наделив разумом, «давно освободила от чужого руководства, все же охотно остается на всю жизнь несовершеннолетними», по собственной воле отдает себя во власть «опекунов» разного рода, страшась «пользоваться собственным рассудком без руководства со стороны кого-то другого»? [ 4, с.27]. Вот в чем вопрос…

Страницы