Заключение

В статье «Фрейд и Великая хартия клинической психиатрии», с которой мы начали исследование «необходимости происхождения» психотерапии, Л. Бинсвангер задается вопросом о том, является ли учение Фрейда «только «медленно прогрессирующим» началом», фрагментом целого или же его идея инстинктивной природы человека «достаточно закончена, чтобы не требовать дальнейшего «развития»?» [16, с. 54]. Теперь,,завершая исследование, мы можем дать на этот вопрос собственный (осознанный и самостоятельный) ответ.

Несмотря на апелляцию к инстинктам и прочие пережитки биологического редукционизма в теории Фрейда, на которые указывает в своей статье Л. Бинсвангер, психоанализ, без сомнения, является началом качественно нового по сравнению с клинической психиатрией образования. Фрейд и его сподвижники не только поняли душевные болезни как результат патогенной социально-психологической компенсации, не только разработали метод и вспомогательные культурные средства, позволяющие преодолевать лежащие в их основании противоречия, но и создали на фундаменте этих открытий новую профессию, альтернативную клинической психиатрии. Тем самым они разрешили психофизиологическую проблему, ставшую на рубеже XIX-XX вв. причиной кризиса психиатрии, практически.

Что же касается грешащих редукционизмом антропологических представлений Фрейда, то в процессе становления психотерапии они сыграли роль строительных лесов, без которых невозможно обойтись при возведении здания и которые отбрасывают, когда оно готово. Во всяком случае, служить критерием новизны и качественного своеобразия психоанализа по отношению к клинической психиатрии эти представления определенно не могут – хотя бы в силу расхождения между логикой дела и ее вербальными выражениями, о котором неоднократно говорилось выше. Кроме того, обвинение Фрейда в биологическом редукционизме, Гегеля – в теологическом финализме и т.п. имплицитно подразумевает, что новое знание рождается подобно Афине, появившейся из головы Зевса вооруженной, во всем блеске своего (теоретического) совершенства. Однако в отличие от мифа, научные открытия не беспредпосылочны, они совершаются не только в определенное время и в определенном месте, но и в рамках той или иной теоретической традиции, на языке которой открытие оповещает мир о своем рождении, даже если ему суждено своим развитием опровергнуть эту традицию. Сама критика Л. Бинсвангером антропологии психоанализа как завершения «Великой хартии» клинической психиатрии, стала возможной только благодаря открытию Фрейда, заключавшемуся в том, что «психические расстройства» представляют собой интериоризованные противоречия между людьми, и имеют, следовательно, социально-психологическую, а не биологическую природу.

В соответствии с логикой этого открытия психоанализ является исходной формой (всеобщим) психотерапии, т.е. законченным и развивающимся феноменом одновременно. Не завершением, не частью целого, но целостным, самостоятельно выполняющим функцию, ради которой оно возникло, социальным образованием. Преобразование же исходной формы предопределено заложенными в ней противоречиями, на одно из которых как раз и указал в своей статье Л. Бинсвангер. Еще при жизни Фрейда оно стало стимулом напряженного поиска адекватной предмету психотерапии системы базисных идеализации. Чаще всегo, как мы имели возможность убедиться, обращались к различным философским течениям – феноменологии, экзистенциализму, философии жизни, в первой половине столетия и структурализму, аналитической философии, герменевтике, постмодернизму – во второй. Процесс теоретического обоснования психотерапии продолжается и в наши дни, свидетельством чему является эта книга.

Другое противоречие психоанализа, заключающееся в том, что, признавая многообразие патогенных конфликтов, Фрейд настаивал на применении единого терапевтического метода, получило разрешение в возникновении альтернативных видов психотерапии. Начало было положено расколами психоанализа, в результате которых отпочковались индивидуальная, аналитическая психология и психология тела. В 30-е гг. в США Я.Л. Морено создал первое непсихоаналитическое направление – психодраму, в 1942 г. им была учреждена Ассоциация групповой психотерапии. В конце 50-х – начале 60-х гг. количество видов психотерапии возросло скачкообразно. В 1952 г. Ф. Перлз, П. Гудмен и Р. Хефферлин основали Кливлендский институт гешталът-терапии. В конце 50-х Дж. Вольпе (Южная Африка), А. Лазарус, А. Сэлтер, С. Рэхмэн (США) и X. Айзенк (Великобритания) разработали принципы и техники бихевиоралъной терапии эмоциональных и поведенческих расстройств, в 1963-м был учрежден первый бихевиористский журнал «Поведенческие исследования и терапия». В 1957–1963 гг. К. Роджерс создал теорию и метод гуманистической психотерапии, в 1962 г. была образована «Американская ассоциация за гуманистическую психологию», примерно в то же время Р. Мэй основал экзистенциальную терапию. Параллельно происходили дивергенция и объединение отдельных школ и направлений. Однако настоящую силу генезис новых видов психотерапии набрал в последней трети XX столетия – их число увеличилось до нескольких сотен.

Столь бурное развитие, с одной стороны, оживило старый комплекс «дурной славы» и поставило перед необходимостью отмежеваться от компрометирующих психотерапию шарлатанов, а с другой – инициировало вторичный процесс консолидации отдельных школ и выработки профессионального самосознания1. Это противоречие поэтапно разрешалось объединением психотерапевтов разных направлений в национальные и международные организации, выработкой единых стандартов профессиональной подготовки, качества, а также инкорпорации новых видов психотерапии. Важнейшие итоги этого процесса отражены в «Страсбургской декларации психотерапии» 1990 г.:

«В соответствии с целями Всемирной организации здравоохранения, действующими в пределах европейского экономического пространства запретом дискриминации и принципом свободы доступа к профессиональной деятельности достигнуто согласие относительно следующих пунктов:

1. Психотерапия является самостоятельной научной дисциплиной и независимой, свободной профессией.

2. Образование в области психотерапии осуществляется на высоком квалификационном и научном уровнях.

3. Гарантируется и поддерживается многообразие психотерапевтических методов.

4. Полноценное психотерапевтическое образование включает в себя теоретическую подготовку, познание особенностей и пределов собственной личности, а также практику под наблюдением супервизора. Обязательным является приобретение глубоких знаний о других психотерапевтических методах.

5. Допуск к психотерапевтическому образованию предполагает предшествующее высшее образование, в первую очередь в области гуманитарных и общественных наук».

Ссылки из текста

1 «В 80-е гг. – пишут авторы швейцарской «Хартии по образованию психотерапии», – нас беспокоил вопрос, почему разные направления психотерапии... так упорно стараются победить друг друга, как будто им следует по одиночке защищать какое-то свое истинное учение, вместо того, чтобы в едином научном дискурсе между школами стараться достичь многообразия познаний. С другой стороны, мы наблюдали попытки настолько обобщающей интеграции всех учений, как будто бы психотерапия представляет собой раздробленные части единого целого, или ее единство является само собой разумеющейся целью» [29, с. 92].